Привет и славному городу Woodbridge от фанов McLAREN

 ➥
 ➥

Михаил Алёшин – один из самых успешных, разносторонних и опытных российских пилотов. За его плечами выступления в GP2, чемпионский титул в Формуле Renault 3.5, «24 часа Ле-Мана», а недавно он вернулся из США, где несколько лет выступал в IndyCar. Теперь Михаил сосредоточен на испытаниях перспективного шасси BR1 категории LMP1, которое строит российская BR Engineering совместно с Dallara.

В откровенном интервью F1News.Ru Михаил рассказал о том, почему прервалась его карьера за океаном, как идёт работа над прототипом и какие задачи он выполняет в программе SMP Racing.

Вопрос: Михаил, вы выступали в IndyCar, с перерывами, три сезона. Поначалу всё шло неплохо, мы видели явный прогресс, результаты росли – поул, подиум… Но в этом году как-то сразу всё пошло не так. В чём причина?
Михаил Алёшин: Я бы не сказал, что прямо с самого начала, просто старт сезона мог сложиться и лучше. Но учитывая, сколько гонок ещё оставалось, никто из-за этого особенно не переживал. В конце концов, всем, в том числе команде, нужно было встряхнуться после долгого перерыва. Никаких особых проблем тогда я не видел, так что не могу сказать, что прямо с самого начала всё шло не так – могло быть и лучше, конечно, например, во второй гонке в Лонг-Бич я бы финишировал в десятке или даже восьмёрке лучших спокойно, если бы в меня не врезался Хильдебранд. Но в принципе, всё было не так уж драматично.

Вопрос: Но, так или иначе, по ходу сезона не было прогресса, который мы видели в предыдущие годы. Что-то не работало. Вы можете сказать, собственно, что?
Михаил Алёшин: Сейчас я не могу говорить о конкретике… Единственное, что могу сказать, что команда – это большой механизм. Банальность, конечно, но так оно и есть. Всё должно быть отработано, все производимые операции с машиной, все пит-стопы – всё должно быть налажено. А у нас не всегда получалось достичь этого взаимодействия.

Вопрос: Почему?
Михаил Алёшин: Это уже более сложный вопрос… Не знаю.

Вопрос: У вас действительно нет ответа на этот вопрос, или мысли есть, но вы не хотите ими делиться?
Михаил Алёшин: У меня есть свои мысли, просто, скажем так, я не хочу кого-то в чём-то обвинять, вывешивать грязное бельё и махать кулаками после драки. Тем более, что зла я, в любом случае, ни на кого не держу. В конце концов, отсутствие результатов в равной степени негативно сказывается как на мне, так и на самой команде, так что от случившегося проиграли все. И я бы не сказал, что я в этой ситуации самый проигравший, потому что опыт есть опыт, а мне удалось в этом году узнать много полезного. Поэтому просто не хочется вдаваться в детали, так как, ещё раз говорю – я не такого типа человек, чтобы жаловаться. Всё, теперь я занимаюсь другими вещами, другим проектом, а это уже пройденный этап.

Вопрос: У вас был какой-то большой разговор с руководством команды, где бы вы пытались объясниться, или вас просто поставили перед фактом расторжения контракта?
Михаил Алёшин: Мы много разговаривали, естественно, как все нормальные люди. Это одна из составляющих профессии пилота – после гонки работа не заканчивается, на самом деле она в этот момент только начинается.

Вопрос: Ваш контракт подразумевал досрочное расторжение, или решение было принято по обоюдному согласию сторон?
Михаил Алёшин: Я не могу, к сожалению, вдаваться в детали своего контракта, и тем более – в особенности того, что произошло в конце, не могу говорить о технической стороне этого вопроса. Но если говорить о фактах, то мы все вместе решили, что так будет лучше.

Вопрос: SMP Racing тоже участвовала в переговорах?
Михаил Алёшин: Я бы сказал, что SMP Racing как раз была одним из основных их участников, потому что SMP Racing заинтересована, в первую очередь, в сохранении имиджа своих пилотов, сохранении своего имиджа, и в этом конкретном случае – чтобы тот пилот, который может дать новой машине максимум, это сделал.

Вопрос: Вы говорите о BR1? Пока машину мы ещё не видели, но вы уже работаете с ней?
Михаил Алёшин: Машина уже есть, и очень скоро состоятся первые тесты, так что она готова. Я её уже видел, она производит хорошее впечатление. Машина создана компанией BR Engineering Бориса Романовича Ротенберга, при технической поддержке Dallara. Это уже вторая машина, которая создана была этим подразделением – первой была BR01 категории LMP2, но разница между ними колоссальная. В первую очередь, из-за разницы в классах – в LMP1 совсем другие характеристики, другие требования, другая омологация и так далее.

Вопрос: Первые тесты ещё впереди, но вы уже работали на симуляторе?
Михаил Алёшин: Конечно. Я работал на симуляторе и с этой машиной, работал над внутренней компоновкой, по тем техническим параметрам, по которым могу помочь. Как вы знаете, Dallara есть не только в Италии, но и в Индианаполисе, и они напрямую контактировали с итальянским заводом, на котором производится наша машина, то есть мы работали все вместе.

Вопрос: То есть, вы занимались проектом BR1, даже находясь в Америке?
Михаил Алёшин: Это было очень важно, потому что в гонках на выносливость пилоты всегда участвуют в разработке прототипов, да и других гоночных машин. Это очень важная часть работы, а так как у меня есть большой опыт такого плана, то, конечно же, учитывая, насколько важный это проект для BR Engineering, SMP Racing, для Бориса Романовича, я не мог в этом не участвовать. Да и, говоря откровенно, работа очень интересная.

Вопрос: В интервью нашему изданию Борис Ротенберг сказал, что есть основные пилоты, которые работают с этой машиной – вы, Сироткин и Петров, – но на самом деле состав команды не определён, и никому место не гарантировано. То есть, теоретически может так быть, что кто-то поработал над машиной, а потом остался без места. Как вы к этому относитесь? Всё-таки рассчитываете на что-то?
Михаил Алёшин: Честно говоря, сейчас я рассчитываю только планомерно, плодотворно поработать над этой машиной. Я пилот, в данном случае – тест-пилот, и сейчас самая главная задача – это сконцентрироваться на тестах. У нас будет очень много тестов, даже ещё до Нового года.

Вопрос: Но вы бы хотели в итоге попасть в этот состав?
Михаил Алёшин: Конечно. Это будет очень-очень крутой проект, и естественно, я хотел бы стать его частью.

Вопрос: Вероятно, вы знаете, что в WEC сейчас большие перемены – нас ждёт «суперсезон» полуторагодичной продолжительности, два «Ле-Мана» в одном сезоне, два Спа, 12-часовая гонка в Себринге – всё это совершенно необычно и неожиданно. Вы бы предпочли, чтобы дебютный сезон для BR1 и для вас в этом качестве был более спокойным, или вам это только добавляет интереса, драйва?
Михаил Алёшин: Я думаю, что на самом деле нам это будет на руку – потому, что у нас будет больше времени для доводки нашей машины. Его и так, на самом деле, достаточно, – в принципе, машина появится на свет даже раньше, чем мы планировали. И уже проехав первую гонку, учитывая большой перерыв, мы сможем вносить изменения в шасси. По регламенту, мы не можем вносить изменения в конструкцию монокока после омологации, а вот всё, что вокруг него находится – тут делай, что хочешь: и антикрыло, и любую часть аэродинамики – пожалуйста. Учитывая те скорости, что ждут в следующем сезоне в LMP1 – это будет очень и очень много означать.

Вопрос: Организаторы раскрыли ещё не все карты относительно регламента чемпионата – им придётся как-то уравнивать в скорости представителей бывших категорий LMP1-H и LMP1-L, то есть, например, вашу команду и заводскую Toyota. Однако пока неизвестно, как именно они будут это делать.
Михаил Алёшин: Да понятно, как. Есть несколько вариантов. Например, они могут уравнять по темпу гибридные и негибридные машины, применив разные нормы расхода топлива. Я не знаю, насколько выгодна такая ситуация Toyota, но меня все эти новости очень радуют. Мы бы никогда не стали заниматься такими проектами, как команды Toyota или Porsche – это огромные денежные вливания, и честно говоря, сейчас это не нужно.

Нет, конечно, это интересно с инженерной точки зрения… Но знаете, опять же, если брать американскую схему работы – там люди думают только о том, чтобы сделать хорошее шоу, а в плане техники там ничего революционного нет. Мне кажется, сейчас в WEC тоже потихонечку к этому приходят. А крупные производители начинают понимать, что тратить по 200 миллионов евро на команду в гонках на выносливость, наверное, смысла особого нет. За эти деньги можно было бы в том или ином виде выступать в Формуле 1. Так что для нас это очень благоприятная ситуация. Посмотрим, конечно, пока ещё не всё до конца определено, но мы надеемся, что всё будет именно так.

Вопрос: На прошлой неделе у вас был достаточно неожиданный опыт управления дрэгом на трассе в Грозном. Кому, вообще, пришла в голову эта идея?
Михаил Алёшин: В голову эта идея пришла, собственно, чемпиону России по дрэг-рейсингу и многократному рекордсмену в этом виде спорта, генеральному директору программы SMP Racing Дмитрию Саморукову, за руль машины которого я и сел. Я как-то заехал в офис SMP Racing, чтобы обсудить абсолютно другие вещи, и он говорит: «Слушай, а ты в ближайшие выходные чем занимаешься?» Я говорю: «В принципе, каких-то особенно больших планов нет». «Тогда не хочешь проехаться на моём 4000-сильном Viper?» После этого я только спросил: «Где и когда?» (смеётся). Так что, собственно, решено всё было буквально за две минуты.

Потом уже появилась ещё одна идея – в это заманчивое мероприятие позвать Марию Панову, которая профессионально занимается этим видом спорта. Вообще, задача была в том, чтобы провести некую параллель между классическими видами автоспорта – кольцевыми автогонками, которыми я занимаюсь всю жизнь – и дрэг-рейсингом, который абсолютно ни на что не похож. Но с другой стороны, опять же, в той же Америке дрэг-рейсинг показывают по всем телеканалам. У нас он пока не очень популярен, но мне было интересно попробовать – это совсем другой спорт, совсем другая специфика.

Конечно, есть руль, четыре колеса, мотор – всё понятно, но совсем другие цели и задачи и совсем по-другому всё нужно делать. И так как техника в моём распоряжении была очень серьёзная, я могу сказать, что и подходы к ней должны быть соответствующие.

Вопрос: Она ещё и очень опасна – ведь 4000 лошадей это ещё и риск.
Михаил Алёшин: Конечно. Если машина едет 360 км/ч через 400 метров после старта, то понятно, что и относиться к ней надо соответствующе. Собственно, я никогда не сомневался, что дрэг-рейсинг на высшем уровне на самом деле очень сложен, и мне это продемонстрировали наглядно.

Вопрос: И как вам этот опыт?
Михаил Алёшин: Мне понравилась атмосфера, она очень похожа на ту, что была в паддоке российских кольцевых автогонок в конце 90-х – начале нулевых. Совсем другие отношения, никто нос не задирает. После гонок все друг к другу ходили в гости, все вместе общаются, жарят шашлык, обсуждают что-то… В кольцевом спорте сейчас этого уже нет, но в дрэге всё ещё есть – все живут дружно, мирно; у кого-то что-то сломалось – они друг другу помогают, даже собственным конкурентам. Сломалась турбина – соперники из того же класса просто дают турбину… Мне понравилось.

Вопрос: А если говорить о машине?
Михаил Алёшин: О чём тут говорить – 4000 лошадиных сил… Я на такой технике ещё не ездил. Я не могу сказать, что технически машина какая-то безумно сложная – безусловно, это не Формула 1, но там есть своя специфика, есть свой алгоритм того, что ты должен сделать перед тем, как дать машине просто хотя бы сдвинуться с места, перед тем, как её завести хотя бы… И алгоритм очень серьёзный – там перед тем, как ты тронешься с места, производится около 20 разных операций. И если, например, ты одну забудешь, перепрыгнешь через неё и сделаешь сразу следующую, ты можешь что-то сломать, как минимум…

И потом, опять же – это было всё-таки скорее шоу, никто там не ехал на скорость, на время, потому что к такой машине надо привыкать и потихонечку до этого времени доезжать. Я и сам не хотел особенно сильно рисковать, потому что мы этим занимались в воскресенье днём, а Дмитрий должен был выходить на старт вечером. Не хотелось ничего сломать – а сломать там что-то элементарно…

Вопрос: Вы не планируете ещё когда-нибудь вернуться за руль подобной машины?
Михаил Алёшин: Всё может быть. Правда, цели другие будут…

Вопрос: То есть не шоу, а настоящие соревнования?
Михаил Алёшин: Конечно. Шоу уже было (смеётся)

Вопрос: Сейчас вы сосредоточены на проекте BR1, но есть ли у вас какие-то ещё приоритеты, цели, задачи?
Михаил Алёшин: Сейчас приоритет №1 – это работа на машину BR1 совместно с BR Engineering и SMP Racing. Помимо этого, у меня есть не менее важная задача по воспитанию молодых талантов программы. Как раз в прошедшее воскресенье я был на финальном отборе SMP Racing по картингу – это мероприятие проводится в рамках Всероссийского турнира по картингу, который позволяет открыть дорогу в автоспорт детям абсолютно из любых семей.

Это был финальный отбор, в котором осталось 37 пилотов, а начиналось всё с полутора тысяч – со всей России отбирали. Они участвовали в соревнованиях и так далее – таким образом, потихонечку добирались до этого уровня. И лучшие из них попали по итогам финала в Академию SMP. Таким образом, им предоставляется реальный шанс дальше повышать свои навыки, и кто знает – может, кто-то из них однажды поедет в Формуле 1, почему нет…

То есть, уникальность программы SMP Racing – это абсолютно не реклама, это так и есть – заключается в том, что никто не воспитывает такое количество пилотов, и каждый из них достоен своего места. Плюс к этому, у нас уже второй год проходят картинговые турниры – это была наша мечта, потому что прежде мы отбирали уже готовых пилотов, можно сказать, профессионалов, которые уже выступали в чемпионате России по картингу. Даже если им было по 9-10 лет, они всё равно уже были профессионалами.

Сейчас у нас появилась возможность выйти за эти рамки и отбирать тех, кто не имеет возможность заниматься картингом профессионально, но у кого есть талант. Потому что, сколько гениев где-то пропадает, сколько Шумахеров никогда не попадают в автоспорт просто потому, что профессиональный картинг – очень недешёвый вид спорта. И SMP Racing реально даёт им шанс себя проявить. И я точно могу сказать, что нигде в мире такого никогда не было. Ни одна компания подобным не занималась, взять любую компанию, даже известные нам молодёжные программы…

Вопрос: Подобных соревнований достаточно, чтобы оценить уровень таланта? Вы могли посмотреть и сказать: «Да, вот этот парень очень перспективен», например?
Михаил Алёшин: Ну, всё ведь проходило не в один этап… У всех была возможность себя проявить, или не проявить, и потом – те, у кого что-то не сложилось или кому не повезло, могут заново поучаствовать в этом мероприятии в следующем году. Не все попали в Академию, но и остальные получили призы – кто-то 40 часов занятий с профессиональным тренером, кто-то 20 часов – в зависимости от места. Соответственно, они смогут эти часы использовать – им расскажут, как и что надо делать, и они будут пытаться бороться в следующий раз…

Вопрос: Но вот эти победители – они действительно чем-то выделялись?
Михаил Алёшин: Знаете, любой спорт достаточно жесток, любой. Ты можешь чем угодно выделяться, а потом в финале допустишь одну ошибку – и всё. Все смотрят на конечный результат. У нас был утешительный приз одному парню – ему просто действительно не повезло… Но, опять же – это не мешает ему в следующем году попробовать.

Естественно, мы понимаем, что это дети, и стараемся подходить к этому вопросу соответствующе… Этим проектом в основном занимается Алексей Басов – наш первый, совместно с Виктором Шайтаром, победитель Ле-Мана. А я сейчас оттуда приехал и у меня море эмоций от того, что это происходит в нашей стране… Потому что ты этим всю жизнь занимаешься, и никто тебе никаких возможностей не предоставлял, ты сам зубами всё вырываешь. И никто тебе не говорил: «Вот если ты сейчас проедешь круто – попадёшь туда-то…» Никогда такого не было, нигде! Это совсем другой уровень.

Вопрос: И ваша роль – готовить этих ребят?
Михаил Алёшин: Не только их, это я просто пример привёл. У нас же есть Егор Оруджев, Матевос Исаакян, есть Роберт Шварцман – мы всеми ими стараемся заниматься… Это своего рода преемственность поколений.

Вопрос: Они вас ещё слушают? Егор с Матевосом уже сами вымахали, превратились в настоящих профессионалов…
Михаил Алёшин: Надо понимать, что спорт есть спорт, и люди – везде люди. Думаю, что если бы они никого не слушали – они бы не добились того, чего добились. Когда я начинал заниматься этим видом спорта в европейских формулах, у меня не было человека, который мог бы что-то подсказать, то есть, я набивал шишки сам.

Папа, естественно, мне помогал, был всегда рядом, и фактически мы с ним вместе всему учились. Как мы сейчас видим – не зря, потому, что сейчас мой папа занимается молодёжью в SMP Racing. Я же стараюсь помогать – вот, поеду осенью смотреть гонку, и не одну. Всегда важно, когда есть кто-то, кто может помочь. Например, Себастьян Феттель, конечно, большой талант, но у него была возможность общаться с Михаэлем Шумахером, который ему всё объяснял, всё показывал, и так далее… А мы что, хуже, что ли? У нас тоже есть таланты, и наша задача эти таланты воспитать.

Вопрос: Если вы следите за выступлениями нашей молодёжи, то выскажите своё мнение – в Формуле V8 3.5 Егор Оруджев демонстрирует прекрасную скорость, но зачастую ему не удаётся добиться результата. В то время как менее опытный Матевос Исаакян всерьёз сражается за титул. С чем это связано?
Михаил Алёшин: Это психология. Что с этим делать – заниматься. Они, на самом деле, оба могут ошибок наделать – да, опыт у них уже есть, но, тем не менее, чем ты старше становишься, чем больше ездишь, тем меньше таких ошибок совершаешь. Они на своих ошибках учатся оба, просто в этом году ситуация лучше складывается для Матевоса. С другой стороны, они, например, выиграли этап ELMS. Это тоже была наша общая идея с руководством SMP Racing – в том, чтобы они выступали в различных категориях, изучали что-то новое. С другой стороны, и мы могли посмотреть на них, как они в этой дисциплине проедут. И они проехали безошибочно.

Вопрос: Значит ли это, что у нас будет в следующем году у SMP Racing в LMP1 будет один опытный экипаж и один молодёжный?
Михаил Алёшин: Вы же знаете, что я не отвечу на этот вопрос (смеётся) Но знаете, когда мы обсуждаем состав на следующий год, у меня такая мысль возникает: вот сейчас у нас большой выбор среди наших пилотов, на самом деле. А если бы мы начали такой проект лет пять назад – выбирать было бы не из кого. Фактически, только я, Виталий Петров, Сергей Злобин – и всё. А сейчас – и молодые, и совсем ещё юные гонщики себя проявляют. То есть вариантов много – и это самое главное.

Вопрос: Но тогда возникает такой вопрос. Вы прошли классическую гоночную лестницу – картинг, младшие формульные серии, программы поддержки – Лукойл, Red Bull Junior, и так далее… Выиграли Формулу Renault 3.5, но попасть в Формулу 1 не получилось, и вы отправились в IndyCar. Теперь впереди BR1 – но, скажем так, вы уже всё видели. Сейчас же молодым ребятам приходится очень рано смещать свои интересы в сторону гонок на выносливость, что для формульных пилотов не совсем естественно. Всё-таки, когда вы сами выступали в младших сериях, то мечтали не о гонках на выносливость.
Михаил Алёшин: Да. И я не буду это скрывать. Но у меня есть ответ на этот вопрос. Действительно, когда я в детстве смотрел Формулу 1, я мечтал туда попасть. Более того, она была мечтой даже в мой чемпионский год выступлений в Мировой серии. Но после того, как я выиграл чемпионат, и у нас не сложилось какое-либо сотрудничество с Формулой 1 просто по причине отсутствия финансовой поддержки – я, честно говоря, в ней разочаровался.

То есть, ты чемпион, ты опередил Риккардо, ты много кого в жизни опередил – и вот ты стоишь на пороге этой своей мечты, а тебе говорят: «Извини, а у нас в Формуле 1 иначе никак». Я это, конечно, переваривал некоторое время, а потом понял – зачем вообще она нужна, эта Формула 1? Которая до того, как они ввели новые антикрылья и поставили новые шины, более широкие – ехала по скорости как GP2? Вот кому нужна машина, которая едет, как GP2, но только стоит почему-то в 100 раз дороже? Это переоценённый продукт. Особенно сейчас это, по-моему, становится вполне очевидно всем. Просто когда-то у меня были детские мечты и так далее…

Но я абсолютно не жалею о том, какой путь прошёл по ходу карьеры. Я абсолютно не жалею, что тогда не попал в Формулу 1: даже если бы я туда попал бы – ну, поездил бы пару лет… Сейчас очень сложно выбраться в хорошую команду, так или иначе – должно было столько сложиться... Поездил я бы там пару-тройку лет – и всё. Потом бы дома на диване отдыхал, думая, что вот какой я молодец. Но на мой взгляд, это не для меня, я не такой человек. Так что я подумал: «Ну и ладно!» Взгляд мой падал на разные категории: я ездил в Мировой серии, в гонках на выносливость, в GP2, в Суперлиге, а потом мне захотелось чего-то нового, абсолютно нового для себя, и как раз тогда-то мы и начали работать совместно с SMP Racing на тему IndyCar.

Я могу сказать, что IndyCar – это самый интересный опыт в моей жизни до сих пор. Я абсолютно не жалею, что так получилось – я никогда бы в жизни не узнал, что такое настоящие гонки, а не гонки, которые проводятся между тобой и твоим напарником – то, что мы сейчас видим в Формуле 1. Это неинтересно – ни зрителю, ни тебе. Когда ты ездишь за команду-середняк, и понимаешь, что никогда не выиграешь эту гонку. Вот ты стартуешь в гонке – и уже знаешь, что ты её не выиграешь… Мой мозг бы просто деградировал от этого – просто от одного понимания. Это неинтересно для меня.

Вопрос: Кому-то из молодых пилотов вы советуете присмотреться к IndyCar? Кто-то может пойти по этому пути?
Михаил Алёшин: Конечно, ведь тема Америки совершенно не закрыта. Я был там первооткрывателем, но всё это было не просто так. Мы не собираемся этот опыт хоронить, и будет возможность – обязательно кого-нибудь туда пошлём. Тем более, я там всё уже прошёл, всё знаю – что и как надо делать, где и как ехать… Да и Формулу 1 хоронить не надо – вполне возможно, что мы посадим своего пилота и туда.

Вопрос: Думаю, вы знаете о тех сложностях, с которыми столкнулся в этом году Даниил Квят. И как вам отлично известно, Даниил всегда был очень быстр, с юных лет. Почему же теперь всё не складывается? У вас есть своё мнение на этот счёт?
Михаил Алёшин: Я думаю, вся проблема в психологии. Поначалу просто не везло, а потом психология начала работать и давить… Формула 1 – это такой интересный вид спорта… когда у тебя всё хорошо складывается и ты на коне – все тебя любят. Продолжается это ровно до того момента, когда ты с этого коня не слетишь. В этот момент на тебя все начинают давить; тот же доктор Марко – тоже не самый мягкий человек… Хотя и справедливый, надо отдать ему должное. Я думаю, что играет роль всё вместе, наверное…

Конечно, мне сложно судить, это взгляд со стороны. Но когда у тебя всё время что-то случается, трудно постоянно быть на позитиве. А когда ты не на позитиве, то, соответственно, это влияет на всё, что тебя окружает в жизни. К сожалению, так происходит, я с этим в жизни сталкивался… Спорт – достаточно жестокий вид деятельности, потому что тут всё объективно – мы не будем брать фигурное катание и бальные танцы… А в Формуле 1 – уж тем более. Ты обогнал своего партнёра по команде или нет? Не обогнал – значит, к тебе много вопросов. Обогнал – значит, скорее всего, всё будет нормально.

Это мне и не нравится. Для меня, Формула 1 сейчас – это уже не столь профессиональный вид спорта. Пилоты там не получают зарплату за свою работу, а, наоборот, сами должны платить. Зарплату в Формуле 1 получают 5-6 пилотов, ну, может 8. Остальные – да, формально у них есть зарплата, но это часть тех денег, что они же и принесли. Вот, в IndyCar – конечно, там тоже есть пилоты, которые едут исключительно за деньги, но есть и очень много профессионалов.

Вопрос: К разговору об IndyCar – завершился сезон, Ньюгарден стал чемпионом, но из пяти первых мест в чемпионате четыре заняли пилоты одной команды, Penske. Единственным человеком, который вообще хоть как-то с ними боролся и имел какие-то шансы на титул – был Скотт Диксон из Chip Ganassy – опять же, не последняя команда. И даже Andretti – команда с огромной историей и всем остальным – оказалась очень далеко. Получается, что там то же самое: одна команда доминирует, и её пилоты выясняют отношения между собой?
Михаил Алёшин: Да, это правда. Но знаете, в чём разница? Разница заключается в том, что в плане чемпионата – вы правы. А в плане отдельных гонок – нет. Когда я первый или второй год участвовал в чемпионате – по ходу сезона выигрывали 11 разных пилотов – в чемпионате из 18-и гонок. Поэтому здесь аналогии проводить бесполезно – да, конечно, у команды Penske безграничный финансовый ресурс, и всё лучшее, и так далее. Разница между командами есть – но тут она заключается в том, что стартуя в гонке за команду из середины пелотона, понимаешь, что бороться можешь не только со своим напарником. Стартуя в гонке, я понимал, что могу выиграть. Понятно, что для этого всё должно удачно сложиться, но шанс у тебя есть.

Вопрос: Кстати, вы заметили, что в последние годы в IndyCar всё чаще гонки начали проходить вообще без жёлтых флагов, без пейскаров, и даже порой без особой борьбы за позиции?
Михаил Алёшин: Да, такая тенденция есть, это мне говорили и старожилы IndyCar. Причина понятна – профессионализм пилотов повышается. Но полностью они всё равно не исчезнут, потому что IndyCar очень разноплановый чемпионат в плане трасс. И ты можешь быть профессионалом на обычных трассах, но на городских просто не сможешь ехать, потому что из-за тряски половины трассы не видишь. А на овалах просто не у каждого хватит смелости ехать так, как надо. Поэтому в IndyCar так много есть пейс-каров: кто-то всю жизнь ездил в американских гонках, кто-то пришёл из Формулы 1, кто-то из таких гоночных серий, как я.

Вопрос: Вы рассматриваете возможность возвращения в гонки IndyCar когда-нибудь в будущем?
Михаил Алёшин: У меня настолько «пёстрая» жизнь, что я вообще ничего не исключаю. Возвращение в IndyCar и профессиональное занятие дрэг-рейсингом в Америке… (смеётся), или профессиональные гонки на газонокосилках – нельзя ничего исключать. Главное в жизни – заниматься тем, что тебе нравится, что ты любишь, и что у тебя получается. Я занимаюсь именно этим. Мне повезло.

Источник: F1News

Четверг 28 Сентября 2017 20:30
<< предыдущая новостьследующая новость >>

Теги: михаил, алешин, indycar, racing

Читайте также: После окончания первой гонке «суперсезона» FIA WEC, «6 часов Спа», пилот SMP Racing Михаил Алёшин поделился с F1News.ru своим впечатлениями от этапа и рассказал, как команда планирует готовиться к главному старту года – «24 часам Ле-Мана». Вопрос: Как, на ваш взгляд, прошла подготовка к первому сезону SMP Racing в LMP1?Михаил Алёшин: Я считаю, что подготовка прошла успешно. Конечно, всегда хочется подготовиться ещё лучше, потому что нет предела совершенствованию. Есть много вещей, которые можно улучшить, но на самом деле мы сделали всё возможное на этом этапе. Категория LMP1 – это своего рода Формула 1 гонок на выносливость. Регламент очень открытый, можно привозить обновления хоть на каждую гонку. В то же время, это высокотехнологичный вид спорта, и конечно дебютантам, вроде нас, участвовать в нём непросто. Но, тем не менее, мы приехали на эту легендарную трассу, чтобы начать сезон, стартовали с четвёртой позиции – на мой взгляд, это достойный результат, ведь это первый год для машины. Мы доказали, что скорость у нас есть, так что в целом я доволен. Вопрос: Как вы оцениваете итоги гонки?Михаил Алёшин: Нашей главной задачей было добраться до финиша, и мы её выполнили. У нас новая команда, новая машина – всё новое, и в таких условиях речь не шла о победе. Это не монокласс, где все выступают на одинаковой или подобной технике, тут каждый строит собственную машину, и сам её тестирует и обкатывает, так что трудно судить о том, что произойдёт. Конечно, у нас были длинные тестовые заезды, но в гоночных условиях ситуация иная, так что главным было финишировать. На тестах мы таких длинных отрезков не проезжали… Да и, знаете, на...
➥ На главную ➥ Новости

Читайте также

Михаил Алёшин: Машина LMP1 напоминает формулу

Михаил Алёшин об IndyCar, WEC и Формуле 1

Михаил Алешин дебютирует в дрэг-рейсинге

Михаил Алёшин пропустит остаток сезона IndyCar

Уиккенс в пятницу заменит Алёшина на Road America

Михаил Алёшин: У нас была отличная тактика

Михаил Алёшин: Мы могли финишировать в пятёрке

Михаил Алёшин о «500 милях Индианаполиса»

Михаил Алёшин: Я просто люблю гонки

Алёшин: Управлять машиной должно быть сложно!